Неточные совпадения
Они так полюбили его, что он не видел
средств, как вырваться из города; только и слышал он: «Ну, недельку, еще одну недельку
поживите с нами, Павел Иванович!» — словом, он был носим, как говорится,
на руках.
Когда подле матушки заменила ее гувернантка, она получила ключи от кладовой, и ей
на руки сданы были белье и вся провизия. Новые обязанности эти она исполняла с тем же усердием и любовью. Она вся
жила в барском добре, во всем видела трату, порчу, расхищение и всеми
средствами старалась противодействовать.
— Я думаю: хорошо моим родителям
жить на свете! Отец в шестьдесят лет хлопочет, толкует о «паллиативных»
средствах, лечит людей, великодушничает с крестьянами — кутит, одним словом; и матери моей хорошо: день ее до того напичкан всякими занятиями, ахами да охами, что ей и опомниться некогда; а я…
— Идем ко мне обедать. Выпьем. Надо, брат, пить. Мы — люди серьезные, нам надобно пить
на все
средства четырех пятых души. Полной душою
жить на Руси — всеми строго воспрещается. Всеми — полицией, попами, поэтами, прозаиками. А когда пропьем четыре пятых — будем порнографические картинки собирать и друг другу похабные анекдоты из русской истории рассказывать. Вот — наш проспект жизни.
«
На какие
средства он
живет?»
— Замечательно — как вы не догадались обо мне тогда, во время студенческой драки? Ведь если б я был простой человек, разве мне дали бы сопровождать вас в полицию? Это — раз. Опять же и то:
живет человек
на глазах ваших два года, нигде не служит, все будто бы места ищет, а —
на что
живет,
на какие
средства? И ночей дома не ночует. Простодушные люди вы с супругой. Даже боязно за вас, честное слово! Анфимьевна — та, наверное, вором считает меня…
Характерная тоже, и даже очень, черта его была в том, что он никогда не заботился,
на чьи
средства живет.
— Умереть, умереть! зачем мне это? Помогите мне
жить, дайте той прекрасной страсти, от которой «тянутся какие-то лучи
на всю жизнь…». Дайте этой жизни, где она? Я, кроме огрызающегося тигра, не вижу ничего… Говорите, научите или воротите меня назад, когда у меня еще была сила! А вы — «бабушке сказать»! уложить ее в гроб и меня с ней!.. Это, что ли,
средство? Или учите не ходить туда, к обрыву… Поздно!
Вдвоем они получили уже рублей 80 в месяц;
на эти деньги нельзя
жить иначе, как очень небогато, но все-таки испытать им нужды не досталось,
средства их понемногу увеличивались, и они рассчитывали, что месяца еще через четыре или даже скорее они могут уже обзавестись своим хозяйством (оно так и было потом).
Добрые люди винили меня за то, что я замешался очертя голову в политические движения и предоставил
на волю божью будущность семьи, — может, оно и было не совсем осторожно; но если б,
живши в Риме в 1848 году, я сидел дома и придумывал
средства, как спасти свое именье, в то время как вспрянувшая Италия кипела пред моими окнами, тогда я, вероятно, не остался бы в чужих краях, а поехал бы в Петербург, снова вступил бы
на службу, мог бы быть «вице-губернатором», за «оберпрокурорским столом» и говорил бы своему секретарю «ты», а своему министру «ваше высокопревосходительство!».
Относительно сторонних заработков, как увидит ниже читатель, южный сахалинец поставлен далеко не в такое безвыходное положение, как северный; при желании он находит себе заработок, по крайней мере в весенние и летние месяцы, но корсаковцев это мало касается, так как
на заработки они уходят очень редко и, как истые горожане,
живут на неопределенные
средства, — неопределенные в смысле их случайности и непостоянства.
— Нет, покамест одно только рассуждение, следующее: вот мне остается теперь месяца два-три
жить, может, четыре; но, например, когда будет оставаться всего только два месяца, и если б я страшно захотел сделать одно доброе дело, которое бы потребовало работы, беготни и хлопот, вот вроде дела нашего доктора, то в таком случае я ведь должен бы был отказаться от этого дела за недостатком остающегося мне времени и приискивать другое «доброе дело», помельче, и которое в моих
средствах (если уж так будет разбирать меня
на добрые дела).
Отец Василий был доволен своим приходом: он получал с него до пятисот рублей в год и, кроме того, обработывал свою часть церковной земли.
На эти
средства в то время можно было
прожить хорошо, тем больше, что у него было всего двое детей-сыновей, из которых старший уже кончал курс в семинарии. Но были в уезде и лучшие приходы, и он не без зависти указывал мне
на них.
«Впрочем, посещения и уход украдкой г. де Б. приводили меня в смущение. Я вспомнил также небольшие покупки Манон, которые превосходили наши
средства. Все это попахивало щедростью нового любовника. Но нет, нет! повторял я, — невозможно, чтобы Манон изменила мне! Она знает, что я
живу только для нее, она прекрасно знает, что я ее обожаю». — Ах, дурачок, дурачок! — воскликнула Любка. — Да разве же не видно сразу, что она у этого богача
на содержании. Ах, она дрянь какая!
Словом, я сжег свои корабли"бывшего"химика и студента медицины, не чувствуя призвания быть практическим врачом или готовиться к научной медицинской карьере. И перед самым новым 1861 годом я переехал в Петербург, изготовив себе в Дерпте и гардероб"штатского"молодого человека.
На все это у меня хватило
средств.
Жить я уже сладился с одним приятелем и выехал к нему
на квартиру, где мы и
прожили весь зимний сезон.
Вожеватов. Любит и сама
пожить весело. А
средства у нее так невелики, что даже и
на такую жизнь недостает.
Другие из людей дела вовсе не имели никаких определенных
средств и
жили непонятным образом, паразитами
на счет имущих, а имущие тоже были не бог весть как сильны и притом же вели дела свои в последней степени безалаберно.
В подобных городках и теперь еще
живут с такими
средствами, с которыми в Петербурге надо бы умереть с голоду,
живя даже
на Малой Охте, а несколько лет назад еще как безнуждно жилось-то с ними в какой-нибудь Обояни, Тиму или Карачеве, где за пятьсот рублей становился целый дом, дававший своему владельцу право, по испитии третьей косушечки, говорить...
Уже более года
жила она в Москве
на средства Гиршфельда, — широко, без счета, пользуясь ими.
— Познакомила меня с управляющим и они оба согласились избрать его, он сегодня же едет в Москву знакомиться с графиней, я ему доставил
средства прожить там несколько времени
на широкую ногу, разыгрывая роль человека с независимым состоянием, и взял слово не пить. Он в слове крепок и все оборудует.
На какие
средства он
жил было его тайной, имений ни родовых, ни благоприобретенных за ним не числилось, определенных занятий, выражаясь языком полицейским, он не имел, а между тем был одет всегда более чем прилично и даже подчас не стеснялся довольно значительными тратами, что давало ему возможность втираться в среду молодежи высшего круга, среди которой он предпочитал военных.
Они учредились просто, скромно, не знали, как другие
живут, и
жили по крайнему разумению; они не тянулись за другими, не бросали последние тощие
средства свои, чтоб оставить себя в подозрении богатства, они не натягивали двадцать, тридцать ненужных знакомств; словом: часть искусственных вериг, взаимных ланкастерских гонений, называемых общежитием, над которым все смеются и выше которого никто не смеет стать, миновала домик скромного учителя гимназии; зато сам Семен Иванович Крупов мирился с семейной жизнию, глядя
на «милых детей» своих.
— Напротив, я знаю, что ты женщина богатая, так как занимаешься ростовщичеством, — возразил камергер. — Но я любовь всегда понимал не по-вашему, по-ростовщически, а полагал, что раз мужчина с женщиной сошлись, у них все должно быть общее: думы, чувства, состояние… Вы говорите, что
живете своим трудом (уж изменил камергер ты
на вы), прекрасно-с; тогда расскажите мне ваши
средства, ваши дела, все ваши намерения, и я буду работать вместе с вами.
— Зачем вам
жить в здешнем обществе? По вашим
средствам вы можете
жить во всякой столице, где изберете себе знакомых, каких только пожелаете!.. — проговорил
на это Тулузов, уже слегка разваливаясь в кресле и как бы совершенно дворянским тоном.
Жил верстах в десяти от рудника, в роскошном барском поместьи с огромным садом, и приезжал
на рудник в коляске с тройкою лошадей и кучером в бархатной безрукавке, с павлиньими перьями
на круглой шляпе. Он всячески старался ограничить траты
на санитарное благоустройство рудника, но Рабинович, энергичный и решительный, не обращал внимания
на его по необходимости робкие протесты и широко предоставлял мне
средства для санитарных мероприятий и подготовки больничных помещений.
— Полковница Усова, — невозмутимо повторил Алексей Александрович. — Она
живет на Васильевском острове и содержит игорный дом и тайный любовный притон. Там происходят отвратительные оргии. Туда увлекаются легкомысленные девушки и молодые женщины хороших семейств, чтобы удовлетворить своя порочные желания или для приобретения
средств. Петербург — это помойная яма, а потому…
Во всех людях — женщинах и мужчинах —
живет дух божий. Какой же грех смотреть
на носителя духа божия, как
на средство удовольствия! Всякая женщина для мужчины прежде всего должна быть сестрою, и всякий мужчина для женщины — братом.
Но вижу в этом только то, что люди, большинство их, к сожалению, несмотря
на то, что закон их высшей человеческой природы открыт им, всё еще продолжая
жить по закону животной природы, этим лишают себя самого действительного
средства самозащиты: воздаяния добром за зло, которым они могли бы пользоваться, если бы следовали не животному закону насилия, а человеческому закону любви.
— Ну да, — положим, что вы уж женаты, — перебил князь, — и тогда где вы будете
жить? — продолжал он, конечно, здесь, по вашим
средствам… но в таком случае, поздравляю вас, теперь вы только еще, что называется, соскочили с университетской сковородки: у вас прекрасное направление, много мыслей, много сведений, но, много через два — три года, вы все это растеряете, обленитесь, опошлеете в этой глуши, мой милый юноша — поверьте мне, и потом вздумалось бы вам съездить, например, в Петербург, в Москву, чтоб освежить себя — и того вам сделать будет не
на что: все деньжонки уйдут
на родины, крестины,
на мамок,
на нянек,
на то, чтоб ваша жена явилась не хуже другой одетою, чтоб квартирка была хоть сколько-нибудь прилично убрана.
— И между тем, — продолжал Калинович, опять обращаясь более к Настеньке, — я
жил посреди роскоши, в товариществе с этими глупыми мальчишками, которых окружала любовь, для удовольствия которых изобретали всевозможные
средства… которым
на сто рублей в один раз покупали игрушек, и я обязан был смотреть, как они играют этими игрушками, не смея дотронуться ни до одной из них.
Это явление, повторяющееся во всех сферах общественной жизни, хорошо замечено и понято Островским, и его пьесы яснее всяких рассуждений показывают внимательному читателю, как система бесправия и грубого, мелочного эгоизма, водворенная самодурством, прививается и к тем самым, которые от него страдают; как они, если мало-мальски сохраняют в себе остатки энергии, стараются употребить ее
на приобретение возможности
жить самостоятельно и уже не разбирают при этом ни
средств, ни прав.
Ну зато, которые оборкаются и останутся
жить, из тех тоже немалое число, учивши, покалечить придется, потому что
на их дикость одно
средство — строгость, но зато уже которые все это воспитание и науку вынесут, так из этих такая отборность выходит, что никогда с ними никакой заводской лошади не сравниться по ездовой добродетели.
Теперь он
жил без работы,
на средства сына, который пел в церковном хоре Рукавишникова, знаменитом в то время.
Тонелли
жил в Москве давно, был принят почти всюду, хотя никто не знал, кто он такой и
на какие
средства он
живет.
С год томилась я,
живя с ним, но не выдержала и уехала от него из Петербурга
на Кавказ к моей тете и там
прожила почти без всяких
средств два года.
Они только сократили свои расходы и продолжали
жить тихо и смирно
на свои очень умеренные
средства.
На какие-то, не особенно крупные
средства от княжеского имущества Имеретинский
жил очень скромно. Он пользовался уважением и почетом среди тамбовского дворянства.
Да и не трудно было расплескать миллионы. Два сына Губонина были люди некоммерческие. Отцовское дело было с убытком ликвидировано. Гурзуф продан, из своего дома пришлось выехать
на квартиру, и братьев разорили ростовщики. Первое время, пока еще были
средства, братья
жили широко. Благотворительные генералы и дамы-благотворительницы обирали их вовсю, да вообще у них никому отказу не было в деньгах.
В Кашине я, впрочем, не бывал, но и в нашем, сравнительно угрюмом, Калязинском уезде прорывались веселые центры, напр.,
на Хотче и, в особенности, в селе Воскресенском, где
жило до семи помещичьих семей, которые, несмотря
на скудные
средства, ничем другим не занимались, кроме хлебосольства.
— Очень даже легко-с. Стоит только с поварами знакомство свесть — и мясо, и дичь, все будет. Вообще, коли кто с умом
живет, тот и в Петербурге может
на свои
средства обернуться.
В немногих словах, дельно и едко высказала Марья Орестовна свою «претензию». Она не скрывала постоянного пренебрежительного отношения к Евлампию Григорьевичу. Не желает она дольше работать над его производством в генералы со звездой. Она хочет
жить для себя. Ее план — уехать за границу, основаться сначала там, а позднее — где ей угодно в России,
на средства, которых она, при всем своем уме, не позаботилась получить от мужа заблаговременно из гордости.
Он
жил, впрочем, как человек, обладающий независимыми, большими
средствами, получал
на службе хорошее содержание и усиленно стал ухаживать за Зинаидой Владимировной, допущенный, по желанию императора,
на интимные придворные вечера.
По-видимому, незачем и различать их: государство приобретает новые
средства — народ богатеет; государство принуждено выдержать невыгодную войну — весь народ чувствует
на себе ее тяжесть; в государстве улучшается законодательство — народу лучше
жить становится и т. д.
Васильков. Если б всю жизнь можно было разъезжать по Москве то с визитами, то по вечерам и концертам… ничего не делая; если б не стыдно было так
жить и были бы
на это
средства.
Лидия. Скажите! Стыдно? Я теперь решилась называть стыдом только бедность, все остальное для меня не стыдно. Маman, мы с вами женщины, у нас нет
средств жить даже порядочно; а вы желаете
жить роскошно, как же вы можете требовать от меня стыда! Нет, уж вам поневоле придется смотреть кой
на что сквозь пальцы. Такова участь всех матерей, которые воспитывают детей в роскоши и оставляют их без денег.
Жадов. Как вам угодно. Буду
жить на те
средства, какие имею.
Вышневский. Почти все. Есть, конечно, исключения; но мудрено, чтоб
на твою долю выпало это исключение. Для этого надобно
пожить, поискать, а не влюбляться, как ты, в первую встречную. Послушай, я с тобой буду говорить как родственник, потому что мне жаль тебя. Что ты, в самом деле, о себе думаешь? Как ты будешь
жить с женой без
средств?
Жадов. Вот что! Только позволь тебя спросить:
на какие же
средства нам так
жить?
— Позволю себе одно почтительное замечание, monseigneur, — сказал я. — Вы изволили сказать, что я буду
жить у вас в доме, и в то же время предписываете мне фрондировать против вас. Хотя я и понимаю, что это последнее
средство может быть употреблено с несомненною пользой, в видах направления общественного мнения, но, мне кажется, не лучше ли в таком случае будет, если я поселюсь не у вас, а
на особенной квартире — просто в качестве знатного иностранца, живущего своими доходами?
— Почел бы за большую приятность, но никак не могу: мне нужно заехать отсюда в смирительный дом… Очень большая поднялась дороговизна
на все припасы… У меня в доме
живет и теща, то есть мать моей жены, и дети; старший особенно подает большие надежды: очень умный мальчишка, но
средств для воспитания совершенно нет никаких…